Песнь о славной Арконе.

На Руяне, на острове славном,

Средь варяжского моря волн,

Средь туманов седых и плавных,

Яромара славного князя,

Стоял град словно страж времен.

Там Аркона белела над морем,

Словно сокол на камне крутом,

И прибой разговаривал с бором,

И дружина стояла щитом.

Валы дубом стояли высоки,

Не объехать врагу, не пройти,

А над ними летали далёко,

Белокрылые птицы пути.

Посреди укреплённого града,

Где шумели священные дни,

Возвышался чертог Святовита

В златом отблеске яркой зари.

Четрёхликий, мудрый и грозный,

Он на стороны света глядел,

Видел запад туманный и звёздный,

Видел всё, что народ не узрел.

Пред ним рог стоял медовитый,

Полный силы грядущих годов,

И служил ему жрец светлоликий,

Старец вещий из древних родов.

А при храме жил конь белоснежный,

Не знавал ни ярма, ни узды,

Словно облак морской безмятежный,

Словно отблеск вечерней луны.

Если вече сбиралось на битву,

Если звали дружины в поход,

Жрец творил вековую молитву,

И смолкал многолюдный народ.

Меж копьями коня проводили,

Ждали знака от вещих богов,

И руяне судьбу находили,

В перестуке священных подков.

Если правой ступал он сначала

— Ждал победы воинственный строй,

Если левою землю касался

— Возвращалась дружина с бедой.

Так гласили старинные песни,

Так рассказывал древний народ,

Что коню открывалися тайны,

Будущих слав и невзгод.

Но однажды пришли из-за моря

Многочисленные корабли,

И кресты на их мачтах чёрных,

Словно буря в ночной тиши.

Шёл король Вальдемар датский,

Шли епископ и ярлы с ним,

И не только мечом и пламенем,

— Шли с крестом и законом чужим.

Долго бились руяне храбрые,

Долго крепость стояла стеной,

Но нашлись среди рода изменники,

Продавшие отчий покой.

Ночью тёмной, пред бурей осадною,

Когда ветер метался в дыму,

Были тайно открыты ворота

На погибель народу всему.

И ворвались враги в укрепления,

Загудел над Арконой пожар,

Покраснело от пламени море,

Почернел над утёсами пар.

Загорелись священные кровли,

Задымился великий чертог,

И упали резные основы

Под железный захватчиков рог.

Только память не взяли чужие,

Не смогли её в море сгубить,

Потому что преданья живые,

Невозможно огнём истребить

Святовит пал ударами вражьими,

Рухнул идол из древних времён,

И епископ велел его сбросить,

Чтобы был навсегда покорён.

Но когда повалили святыню,

Задрожал над обрывами мыс,

И три дня бушевали над морем,

Гром и ветер невиданных сил.

Старики говорили потомкам:

«Не погиб Святовит навсегда.

Лишь ушёл он вморе глубокое,

Скрылся в царстве волн от креста.

А ещё говорили руяне,

Что в ненастье осенних ночей,

Когда волны ревут в океане,

Когда мрак тяжелее камней.

Выходил Святовит над обрывом,

Освещая утёсы огнём,

И сиял под бушующим рёвом,

Белый конь под священным седлом.

С той поры моряки утверждали:

Если в бурю увидишь тот свет,

— Значит боги тебя не предали,

И спасение ждёт от всех бед.

И ещё есть преданье старинно,

Что под мысом, где пенится вал,

Святоч храма сокрыт былинный,

Что никто до сих пор не сыскал.

Будто в ночь, когда пала Аркона,

Жрец последний его укрывал

От захватчиков иноземных,

Святоч прятал, волной омывал.

Только двери морские закрылись,

И волна поглотила проход,

Лишь легенды одни сохранились,

Да преданья из рода в род.

И ещё старики говорили,

Что не весь потонул старый град,

Будто стены под морем застыли,

И во тьме до сих пор сторожат.

В тихий вечер при ясной погоде,

Когда море спокойно как сон,

Будто видят в морской пучине,

Башен древних подводный сон.

Будто слышатся песни дружины,

Будто гул кольчугный плывёт,

Будто тени ушедшей святыни,

Продолжают хранить свой народ.

И поныне над мысом Арконы,

Где шумит вековая волна,

Старых песен далёкие звоны,

Слышит в бурю руяна душа.

Святовит там над морем витает,

Там коня различают порой,

И руянская слава сияет,

Словно свет над вечерней водой.

И когда над Арконой туманы

Поднимаются из глубины,

Это духи руян возвращаются

К берегам своей древней страны.»

Авторская реконструкция по археологическим, историческим данным.