Старьград ( Oldenburg, Altenburg) город на границе времён и веры.
Есть на западном краю земли славянской древнее место, где и ныне ветер, прилетающий с Варяжского моря, касается старых валов, а седые дубы помнят то, чего давно не ведают люди.
Стоял там Старьград — стольный град вагров, древнейший и славнейший среди городов той земли.
Задолго до того, как ступила сюда нога завоевателя, славилось имя его по всему Полабью, ибо жили здесь князья, собирались дружины, вершился суд и решались судьбы народа.
Не ради богатства прославился Старьград и не высотою валов своих.
Иная была сила его.
Земля сия издавна почиталась священной.
Леса, реки и озёра были для вагров не безмолвною тварью, но живым творением богов.
Они внимали шуму ветра в вершинах дубов, всматривались в течение вод и ведали, что всё сущее хранит память о сотворении мира.
Потому жили в согласии с природой, как дети её, а не как властители.
Особою славою пользовалась дубовая роща, лежавшая близ Старьграда.
Не было во всей вагорской земле места, почитаемого более.
Среди исполинских дубов, древних уже во времена прадедов, стояла деревянная ограда с двумя вратами.
Здесь пребывал жрец, приносились требы, совершались празднества и собирался народ.
Здесь князь и лучшие мужи вершили суд по закону предков, ибо верили, что перед лицом богов ложь не укроется, а правда пребудет вовеки.
Той роще был посвящён Прове — бог всей вагровской земли, как свидетельствовал Гельмольд хронист немецкий.
И дивился он тому, что не было там идола, подобного иным славянским святыням.
Сама дубрава была храмом, а седые дубы — её нерукотворными столпами.
Войти внутрь дозволялось лишь жрецу, приносившим жертву и тем, кто искал спасения от неминуемой смерти, ибо никто не смел нарушить покой священного места.
И в самом Старьграде стояло святилище.
Но кому из богов возносились там требы, не поведали нам древние писатели.
Укрыли то лета, и молчит о том земля. Лишь роща Прове осталась в памяти летописцев как великая святыня всей вагорской земли.
Долго стоял Старьград, словно могучий дуб среди леса.
Многие желали овладеть им, ибо понимали: пока стоит стольный град вагров, не угаснет и древний закон.
Потому вновь и вновь приходили на эту землю чужеземные завоеватели.
Не одни стены стремились они покорить, но и души людские.
Воздвигали свои храмы, ставили епископов и всеми силами старались искоренить веру дедов.
Но не склонились вагры.
Когда настали лета великого восстания полабских славян, народ вновь отверг чужую веру и возвратился к заветам предков.
Вновь возносились требы в священных рощах, снова звучали молитвы старым богам, а мужи брались за оружие, почитая лучшей долей пасть в брани, нежели изменить древнему закону.
В те лета восстал князь Круто — последний правитель вагров хранящий заветы предков.
Не ради славы возвели его на княжение и не ради богатства.
Возложили на него тяжкое бремя — сохранить веру отцов, удержать землю от полного порабощения и не дать угаснуть древнему обычаю.
И пока крепка была власть его, оставался Старьград прибежищем тех, кто не отрёкся от богов своих, а дубрава Прове ещё внимала молитвам народа.
Ничто не вечно…
После падения Круто вновь возвратились к власти князья иной веры, и всё сильнее становилась власть завоевателей.
Исчезли жрецы, погасли священные огни, опустела дубрава.
Древнее святилище было предано запустению, а на месте его воздвигли храм чужого закона.
Подле него устроили кладбище, где стали предавать земле усопших по обряду, неведомому и непринятому в сей земле от века.
С той поры и сам Старьград стал терять прежнюю славу.
Чужеземцы перевели древнее имя его на свой язык и нарекли Ольденбургом.
И ныне, когда солнце склоняется к закату над старой вагорской землёй, а вечерний ветер проходит над древними валами, кажется, будто сама земля шепчет забытое имя — Старьград…
Авторская реконструкция, визуализация и литературная обработка.
