Земля, право и вытеснение славянского населения.

В процессе постепенного оттеснения славянского населения с их родных территорий происходило новое устройство самой земли. Захваченные территории переходили к новым светским и духовным владельцам — князьям, маркграфам, графам, рыцарям, монастырям и другим землевладельцам. Затем эти владения дробились, передавались в лены (крепостное право), продавались для заселения и превращались в основу новой системы поселений. Вместе с землёй переходили власть над населением, суд, управление угодьями и право устанавливать условия их использования.

Колонизация распространялась не только на пустующие пространства. Новым поселенцам отдавались уже заселённые места — славянские сёла и принадлежавшие им земельные участки. Часть земельной собственности старой общины отнималась и передавалась новым владельцам. Часто колонисты занимали само старое село, а славянским крестьянам приходилось строить новое поселение поблизости. Так первоначальная община разделялась на два поселения: новое, получавшее привилегии и иной порядок землепользования, и оставшееся славянское, уже в более стеснённых условиях. Это разделение закреплялось и в топонимии: старое славянское село могло сохранять древнее название, тогда как возникшее рядом новое поселение получало обозначение Groß — «большое, великое», а оставшееся славянское — Klein — «малое»; встречались также определения Wendisch — «славянское» и Deutsch — «немецкое». Поэтому в соответствующих случаях пары Groß/Klein сохраняют память о разделении первоначального поселения и появлении рядом нового колонизационного поселения. Примерами такого разделения служат Groß/Klein Rossau, Groß/Klein Upahl, Groß/Klein Daberkow и Groß/Klein Nemerow, где старое славянское поселение и новое немецкое заселение получили различные обозначения.

Особенно тяжёлым последствием становился отъём пахотной земли. Для крестьянина это означало лишение главного средства существования. В некоторых случаях славяне должны были уступить всё поле и, оставаясь в своём поселении, переходили к рыбной ловле, превращая прежний промысел из дополнительного занятия в средство выживания. Одновременно ограничивалось пользование лесами, водами, пастбищами, рыбными угодьями и другими общими ресурсами. Там, где славянская община прежде пользовалась ими по своему обычаю, постепенно утверждалось индивидуальное распоряжение землевладельца: лес, вода или рыбное место становились частью конкретного владения, а прежнее общинное пользование заменялось разрешением владельца, нередко с установленной платой или повинностью. Поэтому крестьянин терял не только поле, но и саму хозяйственную среду, которая прежде обеспечивала самостоятельную жизнь общины и средства к существованию рода.

На этой основе сталкивались два правовых порядка — славянское право, jure slavico, и немецкое право, jure teutonico. Новые поселения устраивались по немецкому праву рядом с существовавшими славянскими селениями, жившими по старому порядку. Постепенно немецкие нормы распространялись и на славянские поселения. В результате менялись не только формы землевладения, но и порядок суда, управления, наследования, повинностей и пользования угодьями. Последние следы самостоятельного славянского порядка, по принятой в рассматриваемой традиции датировке, исчезают в начале XIV века.

Имело место и различие юридического положения славян и немецких поселенцев. Немецкий колонист получал привилегированный статус нового поселенца: личную свободу, земельный надел и определённые льготы по повинностям, а городские жители объединялись в общины, гильдии и цехи. В восточных землях такие преимущества способствовали быстрому росту немецких городских и сельских общин. Славянское население во многих местах сохранялось, но оказывалось в менее выгодном экономическом и юридическом положении; исследования по Бранденбургу отмечают, что славяне нередко жили в поселениях с более низким правовым и хозяйственным статусом, а часть их становилась зависимыми крестьянами-коссетами (коссеты — крестьяне с небольшими земельными наделами, находившиеся в зависимости от землевладельца).

Не лучше было положение славян, оставшихся при городах и крепостях. Их нередко отделяли от немецкой городской общины и селили в особых кварталах или поселениях — Kietz (Киц), которые обычно располагались у воды или возле крепости. Жители Кицев, как правило славянского происхождения, занимались главным образом рыболовством, снабжали крепость рыбой и одновременно несли установленные повинности в пользу её владельца: Hofdienst — «дворовую службу» при господском дворе или крепости, а также Kötterdienste — «повинности мелких крестьян», включавшие обязательные работы и службы в пользу землевладельца. В отличие от обычных горожан, они могли непосредственно подчиняться владельцу замка или маркграфу, иметь собственную судебную организацию и собственного шульца — управляющего поселением. Поэтому Киц был не просто рыбацкой деревней, а особой формой поселения, где отдельное положение славян закреплялось одновременно пространственно, хозяйственно и административно.

Неравенство проявлялось и в суде. Для славянина и немца могли действовать различные судебные порядки и различные условия обращения к суду; славянская община не обладала тем же процессуальным положением, которое имела немецкая городская община. Ограничение возможности выступать против немца в качестве свидетеля и применение к славянину иной судебной нормы превращали этническое различие в юридическое. Поэтому переход земли под немецкое управление означал одновременно переход населения в другую систему суда и власти.

Сужались и возможности экономического подъёма. Немецкие города развивали торговлю, ремёсла, гильдии и цехи, тогда как славянское население часто оставалось в сельских, промысловых или зависимых формах хозяйства. В отдельных местах славяне сохранялись преимущественно как рыбаки, сельские работники, коссеты и другие зависимые группы. Одновременно славяне не допускались в те сферы, которые обеспечивали не только заработок, но и влияние на жизнь общества: местного управления, суда, образования, городской администрации и духовной деятельности. Новые учреждения, школы, церковные структуры и органы управления становились частью немецкого общественного порядка. Человек, лишённый земли и ограниченный в ремесле и промыслах, всё меньше имел возможности перейти в более обеспеченное или влиятельное положение.

Монастыри также становились важными центрами нового заселения. Им разрешалось заселять свои владения немцами, датчанами или славянами. Для славян, уже лишившихся земли и привычных средств к существованию, монастырское поселение могло становиться возможностью сохранить хозяйство, но уже внутри нового порядка. Вместе с землёй приходили зависимость от монастырского владельца, установленные повинности и церковная организация жизни. В результате хозяйственная нужда становилась одним из средств включения населения в новый христианский уклад: человек, утративший прежнюю земельную и общинную опору, получал место для поселения в обмен на принятие установленных порядков, обрядов и обязанностей.

В результате оттеснение славян происходило не одним актом и не только военной силой. Сначала менялся владелец земли, затем ограничивалось пользование полями и общими угодьями, устанавливались новые повинности, менялись суд и порядок управления, сужались возможности ремесла и промыслов, а славянское население отделялось в особые поселения и кварталы. Человек мог физически оставаться на земле своих предков, но постепенно переставал обладать прежними возможностями распоряжаться ею и жить за счёт её ресурсов. Когда исчезали поле, лес, вода, промысел, ремесло и участие в управлении, прежний уклад становился невозможен. Часть людей сохраняла дома, но уже не имела прежней экономической основы; другие были непосредственно выселены; третьи, лишённые возможности прокормиться на родной земле, оказывались вынуждены искать новое место. Для оставшихся в живых после захвата земель выбор всё чаще сводился к одному: принять навязанные условия нового порядка либо покинуть родные места и искать средства к существованию там, где ещё сохранялась возможность жить своим трудом.

Авторский анализ и реконструкция по археологическим и письменным источникам.