Древняя Совиная гора — Ойленберг у Девина — Магдебурга.

Предместья Магдебурга (Девина) рассказывают историю славян через символы, сохранившиеся в земле-матери. Тысячелетиями жили люди на этих землях и помнили обычаи своих предков.

Название местности — Ойленберг (Eulenberg, «Совиная гора») — говорит само за себя. Здесь, неподалёку от города, при прокладывании скоростной дороги недавно был обнаружен древний погребальный комплекс, первые сооружения которого относятся примерно к 6000-летней давности.

Немецкие колонисты, переводя название на свой язык, могли уже не понимать его древнего смысла, однако само имя сохранило память о предназначении этого холма.

Сакральное пространство использовалось из поколения в поколение народом, проживавшим на этой земле. Изменялись сопутствующие обряды, становились меньше и ниже курганы, но основная составляющая объединяла этот погребальный комплекс с традициями народа, заложившего его основу, задолго до христианства.

Славяне воспринимали землю как мать — источник жизни и плодородия; как кормилицу, дающую человеку хлеб, и как родную землю, принимающую человека после завершения его земного пути. Земледельческие обряды, посвящённые плодородию и уходящие корнями в глубокую древность, дошли до наших дней, изменившись в обрядах и обычаях. Народы, хранящие память своих предков, продолжают их, хотя первоначальный смысл многих из них уже не всегда понятен.

Что же рассказывают нам древние курганы об этих обрядах?

Само место для погребального комплекса было выбрано не случайно — его расположение заранее подчинялось замыслу тех, кто создавал это сакральное пространство. Могучие, достигавшие многих метров в высоту курганы господствовали над возвышенностью, лежавшей выше бывших русел водотоков, и были средоточием погребальной системы.

Имя, сохранившееся за этой возвышенностью, — Совиная гора, напоминает о древних представлениях о ночных птицах, связанных с тайной смерти и миром предков. Подобная память переходила из поколения в поколение вместе с самим именем места: названия Совиных гор сохранились в разных славянских землях и встречаются рядом с древними погребальными памятниками.

В Польше, у Лива, в Мазовии, недалеко от города, между деревнями Ярницы (Jarnice) и Пежхалы (Pierzchały), над долиной Ливца возвышается моренная Совиная гора (Sowia Góra). Местные предания связывают её с древним языческим культом; у подножия и в окрестностях известны древнее поселение, могильник и каменный культовый круг. Это название сохранилось здесь до наших дней; в старой польской топонимии рядом с ним встречаются Совянка (Sowianka) и Совья Струга (Sowia Struga), а немецкое соответствие — Совья гора (Eulen—Berg).

В Моравии, у Новы-Дедины, сохранилось название Совиная гора (Soví hora). Неподалёку, в местности Табарк, находятся древние курганные могильники IX века — так совиное имя соседствует и здесь с местами погребения предков.

В Южном Зауралье сохранилось название Гора Совиная. На этой возвышенности обнаружен древний некрополь с могучим курганом.

В польском Мидзыхуде (Międzychód) название Совиная гора (Sowia Góra) сохранилось за местностью, где находится евангелическое кладбище. Для христианской традиции известен обычай устраивать кладбища на местах прежних языческих святилищ и культовых возвышенностей, продолжая тем самым сакральное значение места уже в новом обряде.

Так, от Мазовии и Моравии до восточных земель за Уралом повторяется одно примечательное сочетание: совиное имя, возвышенность и погребальное пространство.

История Совиных гор у Девина (Магдебурга) насчитывает по меньшей мере 6000 лет ритуального использования — с того времени, когда здесь возвели два могучих кургана, монументально возвышавшихся над окружающей местностью.

Спустя тысячу лет пространство между курганами приобрело иной обрядовый облик. Здесь проходил процессуальный путь, вдоль которого устраивали особые захоронения. Среди них находились упряжки крупного рогатого скота, уложенные в первоначальном положении, то есть животные сохраняли положение запряжённой упряжи. Перед одной из таких групп было помещено захоронение мужчины 35–40 лет. Его расположение вместе с двумя животными создавало образ повозки с возницей либо запряжённого плуга. Эти комплексы относятся к особым погребениям, сопровождавшим процессуальный путь. Жертвенные ямы вблизи могил свидетельствуют о совершении отдельных ритуальных действий.

Позднее, около 4000–4500 лет назад, здесь возникла священная роща, окружённая палисадом. Её устроили, не нарушив прежнего погребального ландшафта: древние захоронения и сооружения остались на своих местах. Внутри продолжались погребения, а небольшие курганы с внешней стороны обозначили границы священного места. Такое устройство говорит о том, что создатели рощи знали расположение захоронений предшествующих поколений и сознательно сохраняли их схему.

Окрестности древнего некрополя использовались для погребений и в средневековье, показывая, что древнее сакральное место не было забыто и сохраняло своё значение для людей, живших здесь спустя тысячелетия. Так священная земля Ойленберга продолжала служить местом погребения и спустя тысячелетия после первых курганов.

Культ тура, воплощённый в погребениях, уходит в глубокую древность. Для земледельческих народов бык был не просто рабочим животным: в нём видели яркую жизненную силу, плодородие и мощь земли, от которой зависел урожай. Образ тура — буйного, сильного быка — сохранял эту же идею и на протяжении веков входил в обрядовую жизнь многих славянских народов.

На Ойленберге этот древний образ оказался воплощён непосредственно в погребальном обряде. Два молодых быка, уложенные в положении упряжки, и погребённый перед ними мужчина создавали единую композицию. Мужчина был словно возницей, а животные — его упряжью; одновременно эта сцена могла напоминать запряжённый плуг, упряжь связывает быка с землёй не только его силой, но и трудом земледельца: он тянет плуг, движет повозку, участвует в обработке земли и тем самым становится частью ежегодного круга земледельческой жизни.

Память об этом культе сохранялась у славян чрезвычайно долго. У белорусов и южных славян известен обряд «турицы», существовали ритуальные игры и маски тура, девичьи головные уборы с большими турьими рогами. В древнерусской традиции известны Турова божница, названия Туровичи и священное использование турьих рогов. Сам образ буй-тура, яр-тура связывался с ярой жизненной силой.

С быком связывалась и другая сторона мужской силы — небесная, грозовая. Образ тура соединял ярость земной мощи с силой громовержца: ударом, громом, небесным огнём и дождём, от которого зависело плодородие земли. В славянской традиции жертвоприношение быка связывалось с богом-громовержцем, а потому тур становился не только воплощением мужской жизненной силы, но и земным образом Перуновой мощи — силы, которая оплодотворяет землю небесной влагой.

Особенно выразительно это проявилось в древней символике быка и женщин: на радимичских подвесках. Семь женских образов вокруг головы быка можно понимать как символ женской плодородной силы, соединённой с мужской оплодотворяющей мощью тура. Число семь здесь связано с семью плодородными месяцами года — временем, когда земля принимает семя, даёт рост и приносит плод. Бык воплощает мужскую силу, а семь женских образов — многократно проявленное женское начало, способное принять эту силу и породить новую жизнь.

Сочетание Девина с Совиной горой и древними ритуальными земледельческими действиями говорит о глубокой древности этого сакрального пространства. Здесь земледельческий культ раскрывается в двух началах — в женской плодородной силе, воплощённой в образе Девы, и в мужской оплодотворяющей силе, представленной туром или быком и связанной с Перуновой силой громовержца.

Авторский анализ археологических исторических и письменных материалов.