Песнь о Раддуше оплоте лужицком.

Ой стоял Раддуш над Лужицею,

Над туманной Шпревою-рекою,

Стоял крепко валом высоким,

Дубом тёмным, землею родною.

Жили в нём лужичане славные,

Род славянский, древний и вольный.

Плугом землю свою поднимали,

Да мечом берегли её зорко.

Чтили дедов, что прежде жили,

Чтили память и слово старое.

И стоял у колодца глубокого

Древний образ времён незапамятных.

Шли года, словно воды весенние,

Шли века над лесами Лужицы.

Но всё чаще с дорог западных

Приходили вести недобрые:

— Идут саксы железом закованные.

— Растёт власть короля германского.

— Близко крест маркграфа Геро,

Покорителя земель славянских.

И настал для Раддуша час тяжкий.

Три дня огни горели на валах,

Три дня лужичане стояли насмерть,

Три дня звенели мечи и копья,

Три дня стонала земля под битвою.

Но велика была сила пришедших,

Но не дрогнули люди Раддуша,

Пока пали врата дубовые,

Пока враг не вошёл в град славянский.

Умолкли кузницы раскалённые,

Опустели дворы и жилища,

Затихли песни под кровлями древними,

Утихли голоса детские.

И пришли они к колодцу священному,

Где стоял образ предков древних,

И рек воин дружины Геро:

— Да исчезнет память веры старой!

Поднялись топоры железные,

Засверкали под солнцем западным,

Изранили древо ударами,

Опалили его пламенем.

И ввергли во тьму колодезную,

В бездну чёрную, безымянную,

Думая вместе с образом древним

Похоронить память лужичанскую.

Но не ведали силы времени,

Не разумели правды вечной:

Можно сжечь дом и кровлю отчую,

Можно вал обратить во прах,

Можно древо изранить священное,

Но нельзя победить память вечную.

Прошли годы, прошли столетия,

Пронеслись над землею века.

И не стало маркграфа Геро грозного,

И не стало дружин его саксовских.

Истлели мечи завоевателей,

Рассыпались могилы их безвестные,

Лишь под землею спал Раддуш,

Храня память народную.

И минула почти тысча лет,

И пришли люди к месту древнему,

Разверзли землю Лужицы,

Разбудили молчание предков.

Обрели они стены старые,

Обрели они врата древние,

Обрели колодцы глубокие,

И подняли образ израненный.

Тогда пробудилась память земли,

Тогда восстал Раддуш из забвения,

И вновь поднялись стены его

Над лесами земли Лужицкой.

И поныне рекут старцы:

Не вечен меч саксонский,

Не вечна власть маркграфа Геро.

Время поглощает царства и грады,

Но память народа переживает века.

И стоит Раддуш над Лужицею,

Словно страж времён минувших,

Во славу предков славянских,

Во свидетельство памяти вечной.

Авторская реконструкция и литературная обработка.