Кровь за кровь — древний славянский обычай.

Основой жизни древнего славянского общества был род, и вместе с ним из поколения в поколение передавался установленный предками порядок. По древнему обычаю обида, нанесённая одному, становилась обидой для всей семьи, а пролитая кровь требовала ответа. Между родами возникала вражда, и часто не ограничивалась одной смертью. Такая распря могла продолжаться годами, переходя от отцов к сыновьям. Так кровная, или родовая, месть становилась правом и обязанностью близких ответить за своего.

Вражду вызывало не только кровопролитие: даже обычай похищения женщин мог восприниматься как оскорбление и вызвать ответ со стороны её родных. Такие обиды не забывались — одна кровь порождала другую, и вражда могла тянуться годами, переходя от отцов к сыновьям. Порой такая месть принимала огромные размеры.

В XI веке ободритский князь Годеслав, мстя за убийство своего отца, без пощады истреблял саксов, а в начале XII века чешский князь Святополк обрушил месть на род Вршовичей, их «полк», то есть весь род, насчитывал около 3000 человек и был почти полностью истреблён.

Похожая история была и у руян. После предательского убийства князя Круто они ответили оружием, и это привело к битве на Смиловом поле. Но и после этого вражда не прекратилась: борьба продолжалась и в конце концов привела к осаде и позже сожжению Любицы.

На Руси известны случаи, когда кровные счёты разрастались в большую борьбу. В 977 году после гибели Олега Святославича его брат Владимир собрал варяжское войско и пошёл на Ярополка. Ярополк погиб, а Владимир занял Киев. Позднее, после убийства князя Бориса в 1015 году, началась новая борьба между сыновьями Владимира, в которой погибли Борис, Глеб и Святослав. Так одна смерть снова тянула за собой другую, а княжеская вражда охватывала уже всю династию.

Старый обычай хорошо знали, и противники славян нередко обращали его против них. Поддерживая вражду между родами, они подталкивали их к борьбе, давали людей и оружие тем, кто выступал против своих соперников. Так было и в борьбе вокруг наследия Годеслава, когда его сын Будивой получил помощь извне. Пока родовые счёты разделяли славян, врагам было легче сталкивать их между собой.

С возникновением государственности старый порядок должен был быть урегулирован. Враждующие стороны принуждались соблюдать новый порядок. За пролитую кровь всё чаще — вместо мести назначали выкуп, возмещение или разбирали дело через суд. Так кровная месть постепенно уступала место суду и возмещению. За ущерб могли требовать не только имущество или денежный выкуп; в некоторых традициях существовали и формы личного исполнения обязательства — вплоть до службы или отработки долга.

Переход происходил далеко не одновременно и не везде одинаково. В средневековой Польше насильственное самоуправство ещё признавалось обычным правом. Оно называлось wróżda — вражда, кровная распря, также употреблялись wróżba и zwada — распря, ссора, guerra — война.

Так же существовали odpowiedź rycerska — рыцарский ответ, или przechwałka — объявление вражды: сторона публично и письменно объявляла противнику о намерении отомстить «огнём и мечом» от своего имени и от имени своих сторонников. Такое объявление давало противнику возможность примирения и возмещения причинённого ущерба. Позднее польское право стало наказывать этот обычай; с местью были связаны правовые институты wróżda — вражда и pokora — покора, примирительное подчинение.

Не сразу исчезла кровная месть и в словенских землях. Под влиянием германского и римского права она не была полностью вытеснена, а продолжала существовать в обычноправовой практике. В словенском языке раннего Нового времени существовали связанные с ней понятия: maščevati se — мстить, sadovoliti — удовлетворить, возместить, osvetiti — отомстить, nadomestiti — заменить, возместить, sovraštvo/sovražnost — вражда, враждебность.

В Landar — Ландаре, в области Slavia Veneta / Slavia Friulana — Венецианской/Фриульской Славии, расположенной на северо-востоке современной Италии у границы со Словенией, в 1401 году после убийства из мести рассматривалось дело одновременно и в рамках обычая мести, и формирующегося судебного процесса. Обычай допускал месть, если сторона убийцы не была готова вести переговоры о мире; одновременно существовали процедуры, направленные на прекращение вражды и примирение.

Продолжение обычая прослеживается и в Верхней Крайне (Upper Carniola / Gorenjska) — исторической области на северо-западе современной Словении, в XVII веке. Документированный случай Bled — Бледа середины XVII века показывает сохранение кровной мести в качестве обычноправового механизма разрешения убийства уже в раннее Новое время. Начало действия раннего уголовного законодательства не уничтожило сразу легитимность обычая. Кровная вражда сохраняла связь с системой разрешения конфликтов, а её важнейшей функцией становилось достижение мира. Компенсация родственникам потерпевшего выступала частью процесса прекращения вражды. В Верхней Крайне (Upper Carniola / Gorenjska) и Нижней Штирии (Lower Styria / Štajerska) — исторических областях современной Словении — такие composition payments — компенсационные выплаты продолжали применяться. В 1724 году карниольские власти даже жаловались на небольшие суммы, выплачиваемые родственникам погибших.

Подобное сосуществование старого обычая с судом наблюдалось и в Хорватии и Верхней Адриатике. Vinodolski zakonik — Винодольский закон 1288 года сохранил старые обычаи винодольских общин, которые до этого передавались из поколения в поколение. В Верхнеадриатическом регионе кровная месть и feud — вражда, родовая распря продолжали существовать во взаимодействии с обычным правом и судебными процедурами. Постепенно всё большую роль получали судьи, юристы, нотариусы и формализованные судебные процедуры, однако кровавый конфликт ещё можно было урегулировать посредством переговоров, компенсации и примирения.

У южных славян этот обычай сохранялся ещё дольше. В Сербии кровная месть была известна как krvna osveta — кровная месть, а её прекращение связывалось с umir — примирением, умиротворением крови. Постепенно государственный суд и законодательство ограничивали право частной расправы, но обычай продолжал существовать в социальной практике. Обычное право включало не только месть, но и zakletva — клятву, mir/umir — мир, примирение, посредничество и компенсацию.

В Боснии и Герцеговине кровная месть также имела глубокие корни. В средневековом боснийском праве существовал институт krvna osveta — кровная месть, которому посвящено специальное исследование Krvna osveta u srednjovjekovnom bosanskom pravu — Кровная месть в средневековом боснийском праве. В более поздней традиции кровная месть сохранялась среди различных южнославянских групп Боснии и Герцеговины и была связана с родом, честью и обязанностью родственников отвечать за убитого. Валтaзар Богишиć отмечал существование кровной мести у православных христиан Боснии ещё до времени Omer—paša Latas — Омер-паши Латаса. Параллельно существовал институт umir — примирение, позволявший прекратить вражду.

Так же сохранялись эти порядки и в Южной Далмации, Черногории и северо-западных Балканах. Исследование Krvna osveta i umir u Crnoj Gori i severnoj Arbaniji — Кровная месть и примирение в Черногории и Северной Албании рассматривает krvna osveta — кровную месть и umir — примирение как два древних института правосудия, сохранявшихся вплоть до Нового времени. В системе обычного права месть была не произвольным убийством, а регулируемым институтом: она воспринималась как право и обязанность мужчины, могла быть направлена против виновника или его родственников, а после совершения мести отмстивший должен был предстать перед властями. Существовали и ограничения на место и обстоятельства её совершения: например, месть нельзя было совершать в местах богослужения или при определённых защищённых обстоятельствах.

В Македонии кровная месть также сохранялась в традиционном обществе, прежде всего среди албанского населения, и была связана с системой обычного права, честью и защитой семьи. Этнографические материалы фиксируют blood revenge — кровную месть как особую форму смертного наказания за убийство близкого родственника, а также за похищение женщины или иное действие, воспринимавшееся как тяжёлое бесчестье семьи. В отдельных случаях она применялась при girl—fugitive — бегстве девушки из дома для вступления в брак. Кровная месть рассматривалась как средство защиты двух важнейших ценностей традиционного общества — жизни и чести.

Таким образом, усиление государственной власти не уничтожало древний обычай одномоментно. В западных и центральных славянских землях государственная юрисдикция постепенно ограничивала частную расправу, тогда как в южнославянских и горных областях, где дольше сохранялись родовые и общинные связи, krvna osveta — кровная месть могла продолжать существовать вплоть до XIX–XX веков. При этом рядом с ней существовали выкуп, компенсация, клятва, посредничество и примирение.

На Руси этот перелом начался уже в XI веке и нашёл отражение в «Русской Правде» — своде законов, который постепенно складывался при Ярославе Мудром и его преемниках. Старый обычай ещё сохранялся: за убитого могли мстить ближайшие родственники. Но постепенно месть замещало денежное возмещение: за убийство свободного человека виновный выплачивал виру — денежный штраф в пользу князя, а семье погибшего полагалась отдельная выплата. Так древний обычай мести постепенно уступал место установленному законом возмещению. Теперь эти отношения были записаны на письме и стали частью установленного правового порядка.

Для создания сильного государства этот обычай становился опасностью, что особенно хорошо видно на примере княжеских междоусобиц, когда кровные счёты между знатными родами ослабляли державу и делали её уязвимой перед внешним врагом. Решение, принятое Ярославом Мудрым, сыграло важную роль в укреплении государственности, но при этом не искоренило древний обычай, а перенесло его в материальную плоскость — от кровного возмездия к денежному возмещению.

Если задуматься над кровной местью, корни которой уходят намного глубже Средневековья, за требованием возмездия можно увидеть и стремление сохранить равновесие между родами. В те времена от численности рода зависело многое: его способность защищать себя, обрабатывать землю и продолжать свой род. Поэтому потеря мужчины означала не только смерть человека — род терял воина, защитника и кормильца.

Авторский анализ и реконструкция письменных источников и исторических материалов.